Volodina-vasilisa.ru

Антикризисное мышление
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Рыночный капитализм это

Капитализм или рыночная экономика?

В первую очередь, авторы либерально-демократической ориентации подобных слов избегают, почти стыдятся и повсеместно заменяют термином «рыночная экономика». Припоминаю, как в ходе одной из недавних телевизионных дискуссий упрекнули участника, использовавшего слово «капитализм» вместо «рыночная экономика», в том, что он мыслит не вполне современными категориями.

В наиболее, пожалуй, популярном у нас учебнике «Экономическая теория» под редакцией профессора А.И. Булатова термин «капитализм» всё же используется, но крайне редко. Это, кстати, типично и для западных публикаций, хотя и в меньшей степени, чем российских.

Подобный феномен, прежде всего, объясняется теми негативными ассоциациями, которые вызывают эти слова у большинства населения. С ними тесно увязаны такие понятия, как эксплуатация, сильное имущественное расслоение между бедными и богатыми, социальные столкновения, революции и другие, не самые привлекательные «родимые пятна» существующей системы отношений.

Однако такая подмена понятий неправомерна.

Капитализм – это действительно рыночная экономика, но не всякая рыночная экономика – капитализм.

Рынок появился не одну тысячу лет тому назад в результате общественного разделения труда, что породило обмен между собственниками различных продуктов и создание, в том числе и международной торговли. Так, в Библии, например, есть упоминание о том, что царь Иудейский Соломон заключил договор с царём Тирским Хирамом о поставке ему стволов ливанских кедров и кипарисов для строительства храма в обмен на пшеницу и оливковое масло. Экономика Афин и многих древнегреческих полисов была преимущественно рыночной, как и экономика средневековой Венеции, Генуи, а также ганзейских городов, включая Новгород. Однако означает ли это, что мы должны при их характеристике использовать единый термин – «рыночная экономика»?

Очевидно, что существуют различные рыночные экономики: рабовладельческая, феодальная и капиталистическая. Всё зависит от того, в каких условиях производится продукция для обмена. Капитализм отличается от всех прочих рыночных систем тем, что он превращает в товар главный элемент производства – рабочую силу. В отличие от прочих социально-экономических систем современное общество состоит из двух главных составных частей – собственников средств производства и наёмных работников, продающих собственникам свою рабочую силу. Поэтому использование термина «капитализм» в этом случае вполне обосновано.

Может ли существовать «социалистическая рыночная экономика»? Раньше это прозвучало бы как оксюморон, то есть что-то вроде горячего льда.

Но, тем не менее, последний съезд китайской компартии охарактеризовал нынешнюю систему в стране как социалистическую рыночную экономику («социализм с китайской спецификой»). Её главное содержание: предприятия всех форм собственности функционируют по рыночным правилам при особой роли государства, руководимого компартией.

Однако цель этих заметок – вовсе не определение сути китайской системы. Наша цель – возвращение термина «капитализм» в научный и политический оборот. Ясность в использовании базисных категорий важна для понимания сути отношений.

Бельчук Александр Иванович – доктор экономических наук, профессор Всероссийской академии внешней торговли.

Рыночная система, капитализм

Рыночная экономика — это система хозяйственных отношений, в основе которой лежат отношения купли-продажи и/или обмена. Это система, в которой государство не играет решающей роли и при которой решения принимаются каждым экономическим субъектом самостоятельно. Рыночная экономика характеризуется частной собственностью на ресурсы, использованием системы рынков и цен для координации экономической деятельности и управления ею.

Содержание

Ключевым для определения рыночной системы является понятие рынка – системы экономических отношений между людьми, включающей в себя процессы производства, распределения, обмена и потребления.

Под воздействием таких факторов, как потребности людей, наличие частной собственности, разделение и специализация труда, продукт труда становится товаром, который можно получить посредством равноценного обмена на другие продукты или их заменители (чаще всего это деньги).

Рыночный механизм включает в себя следующие элементы:

• субъекты (продавцы, покупатели, посредники, государственные учреждения и т.д.);
• объекты (различные виды товаров);
• экономические связи между субъектами, которые могут проявляться в кооперации или конкуренции;
• информации о принимаемых решениях для установления экономических связей;
• механизм ценообразования.

Поскольку рыночная система подразумевает самостоятельность субъектов в принятии решений, то она дает и широкие возможности для реализации в сфере товарного производства, создает условия для эффективной деятельности, поощряющей разного рода инициативы. Можно выделить несколько явлений, развитию которых способствует рыночная экономика:

• Эффективное использование ресурсов.
• Нацеленность предприятий на потребности рынка: быстрая реакция на изменения, готовность перестраивать производство, повышать качество товаров и услуг и тем самым полнее удовлетворять существующий спрос.
• Использование инноваций в производстве товаров, внедрение современных методов организации и управления.
• Свобода выбора и действий потребителей, производителей.

Вместе с тем, рыночная система достаточно жестка: она провоцирует сильное расслоение общества, не допуская всеобщего равенства в области доходов и богатства. Кроме того, она:

  1. Не имеет механизма защиты окружающей среды и бережного использования невосстановимых ресурсов.
  2. Не способствует развитию науки, системы образования.
  3. Не развивает производство товаров и услуг коллективного пользования.
  4. Не гарантирует прав на труд, отдых, доход.
  5. Часто развитие нестабильно, что чревато инфляцией.
  6. Способствует возникновению социальной нестабильности.

Российская модель экономики является переходной, то есть рыночной она в полной мере еще не стала, но находится на пути к этому. «Переходность» обусловлена в первую очередь историческим прошлым: события начала 1990-х годов резко переменили экономический вектор страны, однако столь быстрая смена декораций застала врасплох большинство отраслей обрабатывающей промышленности, сельскохозяйственную отрасль, показав их неконкурентоспособность, и вызвала новый перекос в отраслевой структуре – в сторону топливно-энергетического комплекса и первичной переработки сырья. Также сказалось сложившееся в советскую эпоху монополистическая структура экономики: сохраняющаяся тесная связь политической власти и собственности существенно затрудняет формирование конкурентной среды, а также нередко заставляет прибегать к криминальным методам конкурентной борьбы и заставляет предпринимателей уходить «в тень». Эти явления экономической жизни характерны для большинства переходных экономик, однако у России есть своя специфика. Немалая часть населения относится положительно к патернализму со стороны государства, в то время как социальное иждивенчество (бесплатное образование, медицина и прочие льготы) – сдерживающий фактор в становлении свободного рынка. Не нужно недооценивать и геополитическое положение России – в социокультурном разрезе страна выступает как связующее звено между Востоком и Западом. Отсюда характерная для западных культур рыночная система экономики наталкивается на типичные для восточных государств особенности:

  1. Государство выступает в роли регулятора экономики и крупнейшего собственника.
  2. Неразвитость частной собственности.
  3. Тесная связь власти и собственности.
  4. Отсутствие гражданского общества.
  5. Безынициативность или недостаточная инициативность граждан в экономической сфере.

Это заготовка эницклопедической статьи по данной теме. Вы можете внести вклад в развитие проекта, улучшив и дополнив текст публикации в соответствии с правилами проекта. Руководство пользователя вы можете найти здесь

Почему капитализм назвали «рыночной экономикой»

«Капитализм — это удивительная вера в то, что худшие поступки худших людей, тем или иным образом, служат общему благу». Джон М. Кейнс, английский экономист.

Читать еще:  При увеличении предложения капитала процентная ставка

Едва ли найдётся хотя бы одна внушительная интеллектуальная фигура — будь то романтик или реалист, просветитель или расист, верующий или атеист, . — кто бы встал на защиту трезвых, негероических, рассудочных интересов буржуазного мира. Даниэль Белл, американский социолог.

Мы сегодня живем в обществе, которое с точки зрения его социально-экономического устройства можно однозначно назвать капитализмом. Это такая модель общества, в котором высшей целью человеческой жизни считается обогащение (накопление, приращение капитала). Причем цель может достигаться любыми способами, даже такими, которые нарушают и попирают элементарные нормы морали и нравственности. Это общество, в котором насаждаются дух потребительства, эгоизм, индивидуализм, жестокость. Общество, в котором действует принцип Homo homini lupus est («Человек человеку волк»).

На Западе капитализм пришел на смену тому обществу, которое в учебниках обычно называют феодализмом. На самом деле отличительной чертой того традиционного общества было доминирование христианских норм жизни, которые сдерживали развитие в человеке животных инстинктов, не давали ему превращаться в волка.

Если отсчитывать от первых буржуазных революций (в Голландии во второй половине 16-го века и в Англии во второй половине 17-го века), то капитализму насчитывается уже около четырех столетий. За эти века он в полной мере проявил свою человеконенавистническую, можно сказать, сатанинскую природу. Даже самые ярые сторонники капитализма (те, кто были особо одержимы страстью обогащения) старались не акцентировать внимания на его отрицательных сторонах.

Чтобы как-то «облагородить» и оправдать капитализм, главные бенефициары буржуазных революций (тогдашние капиталистические олигархи) стали поощрять развитие нужной им «науки». Началось бурное развитие философии, политической экономии, социологии, которые стали выполнять «социальные заказы» буржуазных «хозяев жизни». В частности, среди политэкономов того времени это англичане Уильям Петти, Адам Смит, Давид Рикардо.

С одной стороны, работы этих «ученых» должны были способствовать разрушению традиционных ценностей христианства, которые мешали развитию капиталистических отношений. Делалось все возможное для того, чтобы духовную власть церкви заместить авторитетом так называемой науки, которая на самом деле была слегка закамуфлированной сектой.

С другой стороны, так называемая наука должна была оправдывать и обосновывать капитализм, высвечивать его достоинства. Но даже самые ярые апологеты капитализма того времени были вынуждены признавать те или иные «несовершенства», «недостатки», «издержки» капитализма. Мол, капитализм как способ организации общества не идеален, но другие формы общества еще менее идеальны. Или вообще ужасны. Так, в Новое время стала создаваться легенда о «мрачном средневековье», которая для современного неискушенного человека, к сожалению, уже стала аксиомой.

К 19-му веку ужасы, античеловеческая природа капитализма проявились настолько явно, что его беспринципная апологетика стала затруднительной. Более того, появился жанр публицистической и даже «научной» критики капитализма. Его адепты как минимум предлагали внесение серьезных корректив в существующий капитализм, а как максимум, его смену на другой строй. Наиболее популярными альтернативами стали социализм и коммунизм.

В Англии таким критиком стал Роберт Оуэн (яркий представитель утопического социализма; как ни парадоксально, он был крупным капиталистом и одним из самых богатых людей в стране). В континентальной Европе наиболее яркими обличителями капитализма стали Пьер-Жозеф Прудон (французский политик, публицист, экономист, основоположник анархизма) и Фердинанд Лассаль (немецкий политик, экономист, идеолог государственного социализма) и т.д.

Но самый тяжелый удар по капитализму нанес Карл Маркс серией своих работ, среди которых главной стал труд под названием «Капитал» (первый том вышел в 1867 году). Эстафету уничтожающей критики капитализма Маркса подхватили его последователи, которые стали называть себя «марксистами». Самым выдающимся из них стал В.И. Ленин (Ульянов). Наибольший вклад в критику капитализма он сделал своей работой «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916 г.).

Столь обширное предисловие я сделал для того, чтобы показать парадоксальную ситуацию, которая сложилась в ХХ веке. С одной стороны, капитализм продолжал развиваться (хотя и переживая периодические кризисы и иные катаклизмы) и распространяться на всю планету. С другой стороны, он себя настолько дискредитировал, что идейно защищать его было сложно и даже невозможно.

Об этом интересно и убедительно пишет известный американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт (1908 — 2006) в своей последней книге «Экономика невинного обмана» (2004 год; в том же году она вышла в России на русском языке). Этот экономист пишет, что окончательная дискредитация капитализма произошла после того, когда в октябре 1929 года случился обвал на фондовой бирже Нью-Йорка, после чего начался экономический кризис, который затем перерос в затяжную депрессию.

Для Америки 30-е годы прошлого века были самым настоящим кошмаром. Кошмар был особенно тяжелым (в политическом и моральном плане) для власть предержащих в Америке потому, что в это время в Советском Союзе происходило самое настоящее «экономическое чудо» (индустриализация). На слово «капитализм» было наложено негласное табу. Неписаные правила американской политкорректности запрещали журналистам, университетским профессорам и политикам использовать слово «капитализм». Пытались найти альтернативы в виде слов «конкурентная экономика», «рыночная экономика», «рыночная система» и т.п.

Кстати, и в наших сегодняшних учебниках по экономике вы не найдете слова «капитализм». Вместо него используется словосочетание «рыночная экономика», «рыночная система». Как справедливо отмечает Джон Гэлбрейт, «словосочетание «рыночная система» смысла не имеет, оно ложно, невыразительно и шатко». Кстати, я тоже об этой абракадабре писал. Почему абракадабра? Потому что рынка в том определении, которое дается в учебниках по экономике, в природе не существует. (См. «Валентин Катасонов о «птичьем языке» и «экономической науке», «Словарь экономической лексики: «рынок»).

Известный американский социолог Даниэль Белл очень точно подметил ахиллесову пяту капитализма — его идейную, духовно-нравственную непривлекательность: «Едва ли найдётся хотя бы одна внушительная интеллектуальная фигура — будь то романтик или реалист, просветитель или расист, верующий или атеист, . — кто бы встал на защиту трезвых, негероических, рассудочных интересов буржуазного мира».

Многие государственные и политические деятели были вынуждены скрепя сердце признавать несовершенство капитализма. Так, английский премьер-министр Уинстон Черчилль был вынужден констатировать, что капитализм — зло, но он (Черчилль) его выбирает, поскольку капитализм меньшее из двух зол: «Врожденный порок капитализма — неравное распределение благ; врожденное достоинство социализма — равное распределение нищеты».

Так вот, с начала 30-х годов прошлого века западные экономисты заняты были уже не столько накладыванием «румян» на капитализм, сколько поисками способов «вылечить» его. Почти все рецепты «лечения» предполагают усиление роли государства в экономике.

Пришедший в 1933 году в Белый дом американский президент Франклин Рузвельт взял на вооружение экономическую политику, получившую название «кейнсианство». Она основывается на идеях английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса. Это всемирно известный экономист, который, кстати, весьма критично отзывался о капитализме, развенчивая имевшиеся в экономической литературе мифы. Он, в частности, сказал, что капитализм «это удивительная вера в то, что худшие поступки худших людей, тем или иным образом, служат общему благу».

Читать еще:  Источники формирования капитальных вложений

За Америкой потянулись и другие страны, усиливая вмешательство государства в экономику на основе рецептов Кейнса. В послевоенное время на Западе кейнсианство продолжало использоваться еще более последовательно. Вплоть до 70-х годов, когда на смену ему пришла идеология экономического либерализма. «Финансы по Катасонову». Глобальный экономический кризис

Экономический либерализм предполагает отказ государства от непосредственного участия в хозяйственной жизни, приватизацию государственных предприятий, сворачивание государственного регулирования экономики и социальных программ, ликвидацию или смягчение антимонопольного законодательства, демонтаж любых барьеров для трансграничного движения валюты, капитала, товаров, рабочей силы и т.д.

Идеологическим обоснованием экономического либерализма стали работы таких «экономических гениев», как Фридрих фон Хайек и Милтон Фридман. Фактически за вывеской «экономического либерализма» скрывалась апология все того же капитализма, свободы делать деньги. Ф. Хайек, в частности, заявлял: «Погоня за прибылью — единственный способ, при помощи которого люди могут удовлетворять потребности тех, кого они вовсе не знают».

Для придания авторитета их «научным» рассуждениям о вреде государства в экономике им были присуждены премии Банка Швеции им. Альфреда Нобеля (в 1974 и 1976 гг. соответственно). Эти награды по ошибке (или умышленно) стали называть «Нобелевскими премиями». С тех пор государственные деятели разных стран, принимая решения о сворачивании государственного участия в экономике, считали необходимым ссылаться на мнение указанных «Нобелевских лауреатов».

Но есть еще один адепт «экономической свободы» ХХ века, роль которого в изменении идеологии западного общества даже больше, чем двух указанных «нобелевских гениев» вместе взятых. Более того, этот адепт намного смелее Хайека, Фридмана и других «нобелевских гениев». Как я уже отметил, в СМИ, университетах, академической науке считается моветоном употребление слова «капитализм». Его можно подразумевать, но озвучивать нельзя. У «нобелевских гениев» мы почти не найдем этого слова, а вот самый главный адепт «экономической свободы» этого не боится. И даже любит слово «капитализм». Не буду далее интриговать читателя. Речь идет об Айн Рэнд. Но об этом в следующей статье.

Чем отличается «рыночная экономика» от «капитализма»?

Нет серьезных оснований сомневаться в том, чем вызваны эти изменения. Капитализм пришел в Европу из эпохи купцов, вслед за возникновением мануфактурного производства, транспортных перевозок, купли-продажи товаров и оказания услуг.
Затем появились промышленники, обладавшие властью и авторитетом, которые прямо или косвенно дала им их собственность, и наемные работники — беззащитные перед капиталом и стоящие перед выбором: жизнь или мучительный труд и, как его следствие, угнетение. Маркс и Энгельс в своих произведениях, имеющих поистине историческое значение, рассматривали перспективы сложившегося экономического уклада и говорили об угрозе революции. В конце Первой мировой войны эта угроза стала реальностью в России и на ее границах. Термин «капитализм», особенно в Европе, громогласно утвердил власть собственности и масштабы эксплуатации рабочих — и революция стала более чем возможной.

В Соединенных Штатах в конце девятнадцатого века термин «капитализм» вызывал несколько иные, но тоже отрицательные ассоциации. Враждебно относились к нему не только в среде работников, но и в обществе в целом, так как под капитализмом подразумевалась эксплуатация через использование механизма цен и издержек. Подобное отношение являлось ответом на деятельность монополий (или почти монополий) Джона Рокфеллера, поставлявшего нефть для освещения улиц и обеспечения нужд домашних хозяйств, а также Карнеги, продававшего сталь, и торговца табаком Дьюка. Кроме того, свою лепту в формирование образа капитализма внесли железнодорожные магнаты и Дж. П. Морган и его компаньоны из банковско-финансовой сферы. Однако уже в 1907 году угроза массовых банкротств на Уолл-стрит породила убеждение, что капитализм — это не только стремление к эксплуатации, но в большей мере саморазрушение .

Америка отреагировала изменениями законодательства. Так, принятый в 1890 году Антитрестовский закон Шермана* был направлен на борьбу с монополиями и необоснованными ограничениями свободной конкуренции. В 1913 году в качестве силы, сдерживающей финансовые круги, была создана Федеральная резервная система. При администрации Вудро Вильсона учредили Федеральную комиссию по торговле, наделив ее внушительной регулирующей функцией. Капитализм приобрел настолько отрицательную репутацию, что республиканцы, примкнув к демократам, время от времени побуждали их исправлять его неприглядные стороны. В Европе слово «капитализм» вызвало революцию; в Соединенных Штатах — изменения в законодательстве, принятие резких судебных решений и государственное регулирование.

Но и это еще не все. Во время Первой мировой войны мудрая мысль, что причина войны, массовой гибели и разрушений заключается в соперничестве между великими армиями и стальными картелями Франции и Германии и что за кулисами жуткой бойни стоят те, кто отливает пушки ради прибыли, разрослась до убеждения.

Впоследствии еще более разрушительное действие на репутацию капитализма оказали явно безрассудная спекуляция недвижимостью в штате Флорида, усиление корпоративного и промышленного влияния и особенно взрывной рост фондового рынка в США в конце 1920-х годов. После этих событий разразился мировой кризис 1929 года, который породил Великую депрессию, затянувшуюся на долгих десять лет. Для всех стало слишком очевидным, что капитализм не работает. В существующем виде он оказался неприемлемым.

Были начаты поиски неопасной альтернативы термину «капитализм». В США предприняли попытку использовать словосочетание «свободное предпринимательство» — оно не прижилось. Свобода, подразумевавшая принятие решений предпринимателями, не являлась убедительной. В Европе появилось словосочетание «социал-демократия» — смесь капитализма и социализма, сдобренная состраданием. Однако в США слово «социализм» вызывало в прошлом неприятие (да и в настоящем это неприятие осталось). В последующие годы стали использовать словосочетание «новый курс», но все же его слишком отождествляли с Франклином Делано Рузвельтом и его сторонниками. В итоге в научном мире прижилось выражение «рыночная система» , так как оно не имело негативной истории — впрочем, у него вообще не было истории.
Вряд ли можно было отыскать термин, более лишенный всякого смысла — и выбор был сделан.

Из книги Дж.К.Гэлбрейт, «Экономика невинного обмана:правда нашего времени.

Знайте, рыночный капитализм – это вечная «война всех со всеми»! Так что с Днем Знаний, господа!

В этот праздничный день к огромному своему стыду вспоминаю, как мы саркастически ухмылялись, пока видный, слегка грузный, но по-настоящему интеллигентный преподаватель марксистско-ленинской политической экономии Ромуальд (по-моему, Натанович, а фамилию, к сожалению, сейчас уже не вспомню) рассказывал нам в студенческой аудитории о «загнивающем капитализме». Это происходило уже во времена бесноватого Горби. Вероятно, предвидя результаты затеянной в те годы «перекройки» социализма в «капитализм с человеческим лицом», наш вне всяких сомнений умный и, как это выяснилось позже, весьма прозорливый еврей-политэконом еще в далеком 1988 году пророчески предсказал нам: «Зря смеетесь! Еще наплачетесь от этого капитализма!».

Читать еще:  Капитальные затраты это

Как выяснилось, наш «препод» словно в воду смотрел! Спустя некоторое время по всей стране «вдруг» начали взрываться дома, троллейбусы и поезда метро с мирными гражданами… «Ни с того ни с сего» в массовом порядке стали падать с неба самолеты, рушиться мосты и школы, тонуть корабли и подводные лодки, взрываться шахты и электростанции… «Гордые горцы» – неважно кто, чеченцы или грузины – стали в прямом и переносном смысле отрезать головы своим соотечественникам и даже иностранцам, демонстрируя этот «подвиг» с экранов телевизора всему миру…

Страна будто взбесилась! Откуда ни возьмись на свет божий вылезли полчища киллеров, наркоманов, бомжей, алкоголиков, проституток и прочих всевозможных извращенцев – от «сентиментальных» педофилов до «романтичных» некрофилов… Олигархи ринулись скупать за рубежом персональные авиалайнеры, роскошные яхты, замки или просто поехали побесноваться в борделях Куршевеля на народные деньги… Мусорные баки и вокзальные площади оккупировали невесть откуда взявшиеся (ведь не было же с послевоенных времен!) 700 тысяч российских детей-беспризорников и 1,5 миллиона взрослых, то есть уже вполне состоявшихся, бомжей… Одним словом, наконец-то, наступил вожделенный капитализм!

Только совсем недавно до меня дошло, что тот «препод» угрожал нам отнюдь не «неудом» на вузовском экзамене…

Вот и сегодня, в День Знаний, приходится вспоминать не только о том, как я впервые пошел с огромным букетом в первый класс, но и о сотнях детей, уничтоженных 1-3 сентября 2004 г. в Беслане… Иными словами, всех нас на личном горьком опыте хорошо выучили, что прелести того самого «загнивающего капитализма» – инфляция, безработица, неуверенность в завтрашнем дне, периодически очищающие карманы людей кризисы, терроризм, кровавые империалистические войны – всё это отнюдь не досужие вымыслы авторов советских учебников по политэкономии, а объективная реальность, к сожалению, данная нам теперь в ощущении. Всё перечисленное – не что иное, как неотъемлемые атрибуты капитализма, его типические признаки, родовые свойства…

А иначе и быть не может, ведь капитализм – это, прежде всего, рыночная битва-конкуренция, которая время от времени просто обречена перерастать в свою наивысшую форму – открытое вооруженное кровопролитие. Капитализм, как на ринге, сталкивает на рынке людей лбами в их жестокой, смертельной, конкурентной вражде за дефицитные ресурсы, которых, как это настойчиво внушается, на всех уже не хватит… Вот почему капитализм – это извечная «война всех со всеми». И в фундаменте этой жестокой битвы лежит непримиримый конфликт одних, кого будто какое-то сырье, удобрения или, положим, колбасу приобретают на рынках (труда), и других, избранных, которые покупают первых во имя приумножения своей личной прибыли.

И эта война непрекращающаяся, непримиримая, вечная! Потому что вряд ли когда-либо большинство, униженное рынком до уровня навоза, рабочего или мясного скота и прочих подлежащих купле-продаже производственных ресурсов, смирится с тем, что при капитализме есть люди-«боги» и есть недочеловеки – люди-«ресурсы». В этом смысле капитализм отчетливо демонстрирует свойства банального фашизма, подразумевающего наличие неполноценных «унтерменшей», которые формально вроде бы и свободны, однако, продаются-покупаются на рынках труда, весьма схожих (задумайтесь об этом!) с рынками рабов…

Светлой памяти бессчетных жертв рыночно-капиталистического фашизма посвящаются следующие мои стихи:

Валерий Байнев
Предписано умереть

Нам приказано всем умереть
От наркотиков, водки, квартплаты.
Мы должны либо в школах сгореть,
Либо сгинуть в войне
«брат — на брата».
И неважно, какой будет смерть
Тех, кому вновь зарплату не дали –
Просто страшно богатым смотреть
На народ, что они обобрали…
Было время: весь космос был наш
И «святых» мы едва не догнали.
Но у взлета недолгим был стаж –
Реформаторы все оболгали…
А когда Русь ослабла совсем
И ее злою доллара силой
Взял в наложницы дядюшка Сэм
Стала мачехой русским Россия…
И теперь все готовым стерпеть,
Не нажившим ни денег, ни злата,
Нам предписано всем умереть,
Чтобы… стала Россия богатой.

Валерий Байнев
Фирменный стиль
Отметив свой приход войной,
Бесправью бедных став виной,
Как будто жуткий катаклизм,
Вернулся к нам капитализм.
Под маской рынка безобидной,
Когда клыков его не видно,
С которых вечно льется кровь,
Он господином стал нам вновь…
И запылал огнем Кавказ,
В Молдове стих, но не погас,
Мир в Азии едва не стер
Братоубийственный костер…
Где раньше люди дружно жили,
Без роскоши, но не тужили,
Теперь забота лишь одна –
Идет проклятая война.
Спокойно только на Рублевке.
А на Каширке, на Дубровке,
В Буденновске или Беслане
Капиталист воюет с нами.
Цхинвал, Багдад или Белград –
Повсюду богатеть он рад,
Снабжая все фронты бинтами,
Тушенкой, порохом, гробами…
Капитализму мать родна,
Стиль фирменный его – война.
Он так «в солдатики» играет.
А Русь безбожно вымирает…

PS: Предвидя типовые возражения в духе «…А вот в капиталистической Америке (Германии, Франции, Дании…) люди живут хорошо…», сразу же считаю своим долгом пояснить. Из 258 существующих на планете стран (если не считать Косово и признать Южную Осетию с Абхазией) социалистических государств насчитывается не более десятка. Это значит, что в мире существуют около 200 капиталистических держав, где люди живут плохо и очень плохо. Следовательно, в Америке, Германии, Франции и примерно еще в 20 – от силы 30 капстранах живут зажиточно не потому, что у них там либеральный рынок и капитализм, а совсем-совсем по иным причинам. И главная из этих причин заключается в том, что развитые страны печатают для нас «бумажки с портретами», а мы с вами работаем за продукцию их печатного станка и отдаем им «за фантики» (то есть ЗАДАРОМ) свои природные ресурсы и результаты своего труда. Вообще-то, так и любой дурак сможет хорошо жить! А если где-то кто-то вдруг не захочет отдавать, например, нефть «за бумажки», то его без лишних церемоний демократично вешают, а нефть вообще забирают просто как, как, например, сегодня у иракцев…

Так вот, уважаемые белорусы, кто сегодня может дать гарантии того, что в результате рыночно-демократических реформ мы с вами всенепременно попадем именно в благополучную «двадцатку», а не в прозябающую «двухсотку»? А, может быть, белорусы – это какие-то особые, заговоренные сверхлюди, и потому у нас рыночные реформы получатся? Благодаря каким таким национальным особенностям у нас, в отличие от других стран бывшего СССР, всё сложится по-другому, по-хорошему, совсем не так, как у «неполноценных» русских, украинцев, грузин, армян, молдаван, киргизов, таджиков, узбеков…? Не забудьте задать эти вопросы на грядущих президентских выборах прозападным, ратующим за рынок и капитализм, кандидатам…

С уважением, профессор экономики, доктор экономических наук Валерий Байнев (г. Минск)

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector